Про «Сказки старого Вильнюса»

В детстве у меня никогда не было куклы Барби.
Точнее, она была, но досталась «по наследству» от старшей сестры Тани. Мне всё доставалось «по наследству», как самой маленькой.

И я прекрасно помню тот момент, когда куклу, ещё новенькую дарили ей на День Рождения.
Она открыла её, обняла, прижала к груди. Потом отвела глаза, посмотрела на неё и сказала:
– Какая же она ужасная!
Родные ошарашенно спрашивают Танюшу:
– Тебе она совсем не нравится?
А Танечка восхищённо отвечает: «Какая же она ужасно-ужасно КРАСИВАЯ!».

А потом кукла оказалась и у меня. Она была уже не новая, и я её не любила сильно.

А сегодня, когда шла на работу, подумала, что книга, которую я сейчас дочитываю, такая же – ужасная. Ужасно милая и прекрасная!
И улыбнулась: я растягивала её всю неделю, все 1082 электронные странички «Сказок старого Вильнюса» Макса Фрая. Читала на ночь, улыбалась, засыпала счастливая.

А ещё – это моё первое знакомство с творчеством авторов.
Внутри меня тепло от этого – как будто я маленькая и мне только что подарили новенькую Барби, только намного лучше!
И я очень рекомендую её тем, кто верит в сказки и хочет улыбаться ;)

А когда я читаю книги, я обычно собираю в блокнот особенные слова, фразы, целые предложения.

Вот из «Сказок старого Вильнюса»:

Ерунда — штука гордая, в чью попало голову добровольно не придет. Для неё сперва надо расчистить место, а потом отправить приглашение и терпеливо ждать. А пока у вас в голове нет никакой ерунды, могу, если хотите, поделиться своей.

Я говорю:
— Мне вечно недостает того, чего нет и быть не может. Всего несбыточного и невозможного сразу. И одновременно каждой малейшей детали его. И даже не то чтобы именно мне. Как будто внутри меня жадная, вечно голодная черная дыра. И ей неймется. А мне поневоле приходится разделять её чувства, потому что она все-таки не где-то далеко, а именно во мне. У черной дыры есть удобное вместилище — я. А у меня — её неудобный голод. Такой нелепый симбиоз.
…но в последнее время в жизни моей не сказать чтобы много бед. Сплошные радости, вернее, то, что могло бы стать радостью, если бы я умел ее ощутить. Но нет. Я этак, знаешь, деловито про себя отмечаю — о, сейчас есть веский повод обрадоваться — и все. У меня дыра, у дыры голод, мы заняты, дорогой реальный мир, завари нам чаю, положи в буфет пирожки, а теперь, пожалуйста, закрой дверь с той стороны, оставь нас в покое.

Понятия не имею. Просто у меня тяжелый характер. Мне совершенно необходимо всегда иметь в запасе образ врага. Огурец сойдет.

Главное — поменьше говорить. И тогда собеседник сам придумает способ все себе рационально объяснить. По крайней мере, я до сих пор не встречал такого, кто бы не справился. Люди — очень талантливые. Очень.

Мне — хорошо. Такое специальное, ни на что не похожее «хорошо», для которого нет антонима «плохо». И вообще никакого антонима. Без вариантов.

Теперь внутри меня звучит музыка и я улыбаюсь.
Ужасно-ужасно милая книга!

пс. ужасно-ужасно соскучилась по Вильнюсу!